Сегодня непогодилось. Злой ветер постоянно менял направление, будто издеваясь над кутающимся в плащ дозорным. Добротный навес от порывов стихии не спасал, и мокрый снег нет-нет да обжигал лицо часового, несмотря на натянутый капюшон. С Нирана ползли угрюмые, не предвещающие ничего хорошего тучи.

Первый месяц зимы выдался сырым. Снег падал и таял, падал и таял. Стоящий на смотровой вышке Гуга Лунь слякоть ненавидел, как и всякий нормальный человек. Раскисшие тропы-дороги, унылые леса да поля вокруг, постоянный насморк, мечта о сухом топчане – вот и весь нехитрый быт таких дней. Хотя на судьбу грех жаловаться: одно дело стоять под каким-никаким, а навесом, и совсем иное – трястись в седле, тщетно выискивая в округе наиковарнейшего врага, мечтающего поработить славный Зурраг.

В гарнизоне у Трех Границ отродясь таких супостатов не видели. Глухое место, в стороне от всех мало-мальски приличных городов. Большое поле, в северной части которого в пропитавшемся сыростью форте обитает немногочисленный гарнизон Зуррага, а в южной в точно таком же укреплении коротают дни стражи Халдии. На востоке же, над мрачными, черными вершинами елей, возвышается ниранская смотровая вышка.

Ни единой стычки за много-много лет. Тишь да гладь, будто к западу от Трех Границ не отлавливают зуррагских крестьян странствующие инквизиторы Халдии да не отстреливают заблудших церковников лихие стрелки приграничной обороны.

Здесь святоши не появлялись. Храмы Халда далеко, да и деревень поблизости никаких нет, если не считать ниранского поселка в тридцати-сорока милях к юго-востоку. А враждовать с гарнизоном Халдии незачем. Там такие же солдаты, как и в зуррагском гарнизоне, упивающиеся бездельем да возможностью послужить спустя рукава. Жалованье идет, чего еще надо?